Неужели Латвии уготован ирландский вариант?



Вопросы идентичности в Диене обсуждались неоднократно. Бесспорный результат этих статей - то, что понятие идентичности стало более неопределенным и чисто академическим, хотя о нем писали компетентные авторы - социологи, философы, доктора гуманитарных наук. В этой связи считаю уместным привести высказывание одного европейского политика об иностранных делах: иностранные дела нельзя оставлять только в ведении карьерных дипломатов - все пойдет наперекосяк. Вот и мне кажется, что статьи о чистой идентичности нас отдаляют, если можно так сказать, от ее повседневного применения. Не будучи специалистом, я изложу круг этих вопросов просто, приблизительно. Мне не так важно предельно точно и емко определить, что такое латыш, мне гораздо важнее, чтобы объекты этой дискуссии - сами латыши - вообще существовали. При нынешней направленности дискуссии может оказаться, что она затянется настолько, что сам латышский народ станет исторической категорией. Мне действительно не важно, имею ли я все признаки идентичности, я не пытаюсь ее демонстрировать или доказывать, но я чувствую себя латышом и являюсь им.

О существовании латышского народа я упомянул не случайно. Нередко приходится слышать: "Были трудные времена, но латыши были, есть и будут!" Это нелепость, так как за все время существования латышского народа никогда не было такой угрозы его существованию, как сегодня. Атис Леиньш в Диене за 7 января пишет: "Латвия поставлена перед фактом, поэтому мы должны ответить на вопрос: смогут ли 56% интегрировать 30%". Жестокость проблемы становится нагляднее, если сказать: смогут ли неполные полтора миллиона латышей интегрировать миллион так называемых русскоязычных?.. Такого демографического упадка латышского народа, к которому за 50 лет привела его КПСС с помощью КПЛ, никогда не было.

Не следует ли философам и социологам вместо проблемы идентичности рассмотреть более актуальную - призрак двухобщинного государства, который ежедневно, как низкая, набухшая туча, накрывает нашу землю? И после этого дать реальный совет, как избежать необратимости этой двухобщинности? Чтобы у части русскоязычных пропал комплекс утраченных привилегий и они связывали планы на будущее прежде всего не с отдаленным или близким присутствием России, а с Латвийским государством?

Только оттого, что мы не будем говорить об этих болезненных, на каждом шагу встречающихся вопросах, они не исчезнут сами по себе. Трудно сказать, сколько в этом бездумной наивности, а сколько поисков дешевой популярности - надежной карты в предвыборной борьбе тех, кто выступает с абсолютно верным, но столь же нереальным призывом, порой звучащем в форме приказа: "Пусть все оккупанты убираются туда, откуда явились, и тогда все невзгоды Латвии прекратятся!" Кто говорит так, будучи в здравом уме, тому просто не хватает мужества признать, что в обозримом будущем это невозможно.

Демография показывает, что латыши исчезают без войны, в мирное время. Одна из многих причин этого и в том, что мы в целом цивилизованны, гуманны, если хотите - европеизированны: молодые необеспеченные семьи не хотят, чтобы их дети недоедали, а на селе, кроме того, остались бы и безграмотными, ведь мать там вынуждена считать не латы, а сантимы. Не все занимают такую позицию и имеют такой голос, как известный глава общества многодетных семей, который ежедневно по радио требует помощи от государства. (В передаче Радиорезонанс ему метко ответила демограф Парсла Эглите: перед тем как завести ребенка, надо подумать, чем его кормить.).

Где латышам сегодня искать душевную поддержку в борьбе за выживание? Издревле люди обращались за поддержкой к Богу. Церковь была важным местом нашего духовного сопротивления в советские времена. Так было, но этого больше нет. 20 января в передаче ТВ показали Домский собор, когда в его алтарном помещении стоял стол с медикаментами для оказания помощи в случае нападения на баррикады. В январе 1991 года это была народная церковь в самом благородном значении этого слова. Сегодня религия слабо поддерживает народ. Церковь, как и правительство, отдалилась от народа. Со стороны кажется, что главная задача основных конфессий - освящение знамен, возврат церковной собственности, весьма теоретическое и универсальное изложение библейских истин в государственные праздники и по воскресеньям. А церковь в Латвии прежде всего должна заботиться о конкретных членах своей общины -знать, кто пропил детское пособие, не обижают ли сирот.

Обсуждая проблему выживания, надо обязательно коснуться вопросов села, развития провинции, вернее - их сохранения, учитывая, что это сегодня, возможно, решающий фактор для выживания латышского народа. Сколько в Риге латышей? Треть. В Даугавпилсе - пятая часть. Сколько в Резекне, Лиепае, Вентспилсе? Наверное, половина. Эти латвийские города - как самостоятельные миры. Подавляющее большинство латышей живет в провинции. Нет смысла сомневаться в преимуществах крупных крестьянских хозяйств, но непростительное высокомерие - насмехаться над маленькими как над "этнографическими музейчиками под открытым небом". Ведь там еще живут латыши, и насмешники ни слова не говорят, что же им делать, если колхозы разорены и если к тому же их прогоняют из своего "музея". Это преступно - лишать сельских детей образования, ликвидируя сельские школы, которые "не окупаются". Городские учебные заведения были и будут более крупными. Значит, пусть на селе не по своей воле или из-за слабых способностей растут необразованные дурачки, годные только для неквалифицированных работ в Латвии на благо образованных и зажиточных латышей или инородцев? Вот мое мнение, и пусть меня вместе с сельчанами называют "национальными провинциалами". Без всякого философствования об идентичности скажу: на селе эту латышскую идентичность еще можно и необходимо сохранить, так как большинство латышей живет в провинции.

Когда думаешь об образовании на селе, выявляются и общие тенденции образования и расслоения. У латышей в целом до сих пор светлые головы, это доказывают молодые люди своими успехами на международных конкурсах, и такая молодежь действительно поднимает престиж государства. Но разве не является зловещим наметившееся расслоение латышей? Одни уже говорят по-английски, уже умеют обращаться с компьютерами и другой современной техникой. Другие еще не знают английского, о компьютерах и электронной почте только читали в газетах, если вообще их читают. Разрыв в знаниях, возможностях карьеры, доходах, уровне жизни. Если не созданы равные возможности для получения образования - они без вины виноватые.

Мы говорим о русскоязычных. Но знание языка, уважение к нему упоминается как явление, которое, возможно, косвенно характеризует нынешнее направление развития Латвии и ее сегодняшних лидеров. В некоторых вузах Латвии при поступлении требуют хорошего знания английского зяыка. Правильно. В государственных и частных структурах внимательно изучают официальные документы сделок на английском языке. Правильно. Но в отчетах о письменных работах выпускников средних школ и сочинениях абитуриентов вузов на латышском языке встречаются такие примеры, от которых мороз продирает по коже. Значит, возведенные в ранг образованных молодые люди нередко устно и письменно не умеют высказываться на латышском языке. Это симптом, который можно связать с заголовком данной статьи, так как язык - основа культуры, сокровищница, сундук с приданым, который получен в наследство и будет оставлен в наследство будущим поколениям. "Не пинай язык ногой!" - предупреждает Зигмунд Скуиньш. И здесь следует сказать об отношении правящей олигархии, "новых латышей" к латышской культуре, культуре Латвии. Приведу всего два примера.

Еще будучи премьер-министром Андрис Шкеле в интервью газете Лауку авизе сказал, что деньги, которые предполагается выделить на строительство Национальной библиотеки, целесообразнее направить на развитие сети Интернета в Латвии. Интернет будет развиваться сам, его не надо, как ребенка, поднимать и учить ходить, держа за подмышки. Но променять Национальную библиотеку на Интернет - это симптом, который характеризует отношение правящей олигархии к латышской культуре.

Второй пример. Уже известно, что в этом году на строительство здания Банка Латвии выделено 20 миллионов. Для начала. (Советская практика в этом смысле оказалась живучей: на ремонт зала Саэйма планировали истратить 250 000 - 500 000, расходы составили 750 000 латов. Значит, сидячее место каждого депутата во всех смыслах оценено в 8000 латов. Может быть, их стоит застраховать, как ноги балерины?) Итак, на новое здание банка выделено 20 миллионов. Сам банк гордо заявляет: это заработанные нами деньги. Вот этого я никак не могу понять: без Латвии и ее народа не было бы ни Банка Латвии, ни его сотрудников, получающих солидное вознаграждение. Как будто банк совершенно оторван от Латвии и ее суровых нужд и находится где-то на небесах. Разве не нужды всего государства и народа, а не банка являются первичными? Не важнее ли для существования государства и народа национальная библиотека? Не хватает детских домов для брошенных детей, даже цивилизованных тюрем нет. Зато теперь у нас будет новое здание банка. Новые латыши возвели расточительность в ранг добродетели. 20 миллионов - это в пять-шесть раз больше, чем в госбюджете выделено на развитие науки на целый год!

Здесь четко просматриваются приоритеты правящей олигархии. Пока публично с помощью цифр не будет доказано, что новое здание необходимо для поддержания стабильности лата, я скажу об этом здании так: оно демонстрирует равнодушно-циничное отношение к латышской культуре, к самым насущным нуждам народа. Хорошо помню, как в первые годы первой республики сначала строили школы. Новые здания министерства финансов и министерства юстиции появились только в середине 30-х годов, лет через 15 после провозглашения независимости. Вот каким было отношение к народным нуждам! Не думаю, что у Шкеле и Репше злой умысел, просто таковы их убеждения и позиция, которые не совпадают с моими.

Следуя далее по тропе этих размышлений, наталкиваюсь на слова Айвара Табунса в Диене: "... не развивая Латвию как экономическое и демократическое пространство, латыши не завоюют уважения в мире. Европейцы уважают шведов не благодаря воинственности Карла ХII, а потому, что шведы создали государство, которое позволило выйти в мир фильмам Бергмана, автомобилям Volvo, песням АВВА и телефонам Эрикссона". Сравнение со шведами сомнительно. Мы не то государство, на земле которого веками не было войн и которое в последнем столетии, говорят, даже зарабатывало на войнах. И сколько нешведов проживает в Швеции? И сколько шведов, помимо Рауля Валленберга, погибло в ГУЛАГе?

К счастью или несчастью, процитированная здесь мысль Табунса характеризует сознательно или неосознанно уготованное Латвии как государству будущее. Сказано: "Латвия как экономическое и демократическое государство", а не как последнее и единственное в мире пристанище для латышей. Прав Леиньш - России, возможно, действительно не надо включать Латвию в свой состав как государство, и наши опасения в этом смысле напрасны. Может быть, для России Латвия даже выгодна как формально самостоятельное государство, чтобы не раздражать столь чувствительные нервы европейцев в вопросе нарушения прав человека и не выслушивать такие упреки, какие сегодня адресованы Латвии. Европейская чувствительность весьма странного свойства - за 50 лет в отношении латышей я что-то ее не замечал. Значит, Латвия может быть как "экономическое пространство", возможно, как двухобщинное государство.

Но самым метким образом возможную перспективу обрисовал мне некий "новый латыш", который уже преодолел "национальный провинциализм": "К чему столько разговоров об идентичности, языке..? Мы - транзитное и банковское государство. В Ирландии есть свое государство? Есть. Ирландия является членом ЕС? Является. Но в Ирландии лишь 20% говорят на ирландском языке! Подумайте".

После этого я действительно долго думал о будущем Латвии и латышей, в котором молодой бизнесмен не исключает ирландского варианта? Некий немецкий историк, правда, в отношении Германии, недавно сказал, что равнодушие - яд для демократии. В Латвии равнодушие избирателей растет. Разве это не представляет угрозы, что со временем Латвия уже не будет "экономическим и демократическим пространством", а будет только "экономическим пространством", в котором определенный процент будет говорить по-латышски? Это будет экономически выгодно, отпадет необходимость содержать армию: кто при необходимости встанет на защиту страны, языка которой он не знает?.. Если уже сегодня есть школы, в которых не умеют спеть Боже, благослови Латвию. Я в такой бывал.

Согласен со словами Яниса Страдиньша, что этически самые чистые мгновения в период возрождения Латвии были в дни январских баррикад 1991 года... Они прошли. Признаю, что сегодня латышу быть в Латвии - это повседневный труд. Новые латыши - практики: быть латышом окупается только в предвыборный период. Повседневный труд на благо латышской идентичности не вознаграждается, а умный человек сам себе работы не ищет. Мне в одном смысле повезло, всю жизнь я был латышом и останусь им. В моем возрасте я не боюсь призрачного ирландского варианта, но как быть с будущими поколениями? Не вырастут ли они такими, чтобы безропотно принять такой вариант? Надеюсь, что нет.

Автор: Миервалдис Бирзе, Диена

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha